Почему «Титаник»?

Если бы история первого и единственного плавания «Титаника» была романом или фильмом, автора (или авторов) почти наверняка обвинили бы в том, что в жизни так не бывает.

Самый совершенный и роскошный лайнер в мире отправляется в свое первое плавание; им командует капитан-ветеран Эдвард Дж. Смит, который после этого рейса уйдет на заслуженный отдых; на его борту плывут президент компании-владельца лайнера Дж. Брюс Исмэй, главный конструктор лайнера Томас Эндрюс, самый богатый человек планеты Джон Джейкоб Астор; его пассажиры представляют самые разные слои общества, от миллионеров до эмигрантов, плывущих в Новый свет в поисках новой жизни. На исходе пятого дня плавания лайнер сталкивается с айсбергом, и первый помощник капитана отдает приказ повернуть влево. Если бы впередсмотрящие заметили айсберг секундами раньше (спорный вопрос, помогли бы им в этом бинокли, но в том, что биноклей у них по роковой случайности не было, тоже есть некая значительность), кораблю как раз хватило бы времени на маневр; если бы они заметили его секундами позже, он бы столкнулся с айсбергом лоб в лоб, и, скорее всего, остался бы на плаву. Да он бы, может, и так остался бы на плаву, но затопленных отсеков на один больше, чем максимально возможно. И мест в шлюпках не хватит на всех — в них может поместиться 1178 человек, а на борту — 2224 человека. А спасутся и вовсе 710 человек.

2 часа 40 минут, в которые «Титаник» тонул — это множество историй о героизме и трусости, самопожертвовании и эгоизме. Инженеры, до последнего остававшиеся на своих постах и обеспечивавшие освещение корабля (огни «Титаника» погасли ровно за две минуты до его окончательной гибели); главный пекарь Джуфин, отказавшийся от указанного ему офицером места в шлюпке из опасения «подать дурной пример»; радисты Филлипс и Брайд, передававшие сигналы CQD и SOS, пока хватало энергии передатчика — несмотря на неоднократные приказы капитана Смита покинуть радиорубку; оркестр, продолжавший играть до самого конца — одного из скрипачей потом так и подобрали из воды, уже мертвым, и все еще сжимающим скрипку в руках; Эдит Эванс, уступившая место в шлюпке другой пассажирке — и лорд и леди Дафф Гордон, покинувшие корабль в одной из первых шлюпок, где кроме них было еще десять человек. Примеров трусости и эгоизма гораздо меньше.

Иногда возникает ощущение, что судьба специально постаралась сделать историю «Титаника» как можно более контрастной. Вот Дж. Брюс Исмэй проникает в одну из шлюпок перед самым ее спуском — и вот Томас Эндрюс идет по палубе, сбрасывая в воду деревянные кресла, чтобы те, кто уже в воде, могли держаться за них, и не пытаясь спастись за счет кого-либо из пассажиров и команды построенного им лайнера. Оба расследования, американское и британское, оправдали Исмэя — официально считалось, что он сел в шлюпку, когда все, кто был на палубе, уже сели, и при этом места в шлюпке еще оставались. Возможно, отношение к Исмэю было бы несколько мягче — если бы не Эндрюс и его спокойный героизм.

Точно такой же контраст — между двумя кораблями, которые в эту ночь находились ближе всего к «Титанику». Лайнер «Калифорниэн», разумеется, не был обязан нести круглосуточную радиовахту или пробираться сквозь льды к огонькам неизвестного лайнера на горизонте; но, глядя на дрейф «Калифорниэна», нельзя не думать о гонке «Карпатии» к месту крушения «Титаника». Глядя на капитана Лорда, нельзя не задаться вопросом: «Что бы сделал капитан Рострон? Удовольствовался ли бы он сообщением, что неизвестный лайнер не отвечает на сигналы лампой, или приказал бы разбудить радиста? Остался бы на месте или попробовал бы добраться до этого лайнера? А если бы удовольствовался и остался — то, узнав, что в десяти милях от его корабля затонул лайнер, унеся жизни 1514 человек, стал бы он оправдываться и доказывать, что невиновен, не был обязан, не был должен?..» Глядя на закончившего дежурство и легшего спать радиста Эванса, нельзя не подумать о Коттэме с «Карпатии», который тоже не был обязан работать ночью… и, если бы ему не пришло в голову перед сном послушать сообщения с материка (говорят, он хотел узнать результаты футбольных матчей) и сообщить Филлипсу, что для «Титаника» есть радиограммы, то, возможно, список спасенных был бы в несколько раз короче.

Случайности и контрасты делают историю «Титаника» еще более рельефной и врезающейся в память.

Что в этой истории лично для меня?

Прежде всего — люди. Люди, строившие «Титаник» и служившие на нем (а также на «Карпатии»), или по крайней мере большинство этих людей, по-настоящему любили и знали свое дело, и что нельзя не заметить — даже когда они, казалось бы, всего лишь выполняли свой долг, в этом выполнении долга были любовь и забота к другим людям и к кораблям. Когда капитан Рострон подбирал пассажиров «Титаника» на «Карпатию», можно сказать, что он всего лишь выполнял свой долг; когда он отказался от предложения капитана «Олимпика» передать спасенных на «Олимпик» (из нежелания заставлять людей еще раз пересаживаться с корабля на корабль в открытом море и из опасения, что сам вид систершипа «Титаника» будет для них потрясением) и повернул в Нью-Йорк, это, несомненно, было уже больше чем выполнением долга.

История «Титаника» — это множество примеров того, как можно повести себя в экстремальной ситуации. Можно помогать другим спастись, можно прыгнуть в воду и попытаться доплыть до спасательной шлюпки, можно одеться в лучший костюм и насладиться последним бокалом бренди, а можно попытаться проникнуть в шлюпку. Инстинкт самосохранения — отличная штука, удерживающая нас от множества несомненных глупостей, например, сования пальцев в розетку и превышения скорости на дороге; но всегда ли сохранение своей жизни должно быть главной целью? Исмэй спасся в крушении «Титаника», но «Титаник» стал его собственным крушением — он прожил еще четверть века, но вряд ли его сильно радовала жизнь в презрении общества.

Ну а занявшись изучением истории «Титаника», пусть на самом любительском уровне, невозможно не смотреть и на другие корабли — «Олимпик», «Британник», «Карпатию», «Мавританию» и многие другие; такие разные, но такие схожие в том, что у каждого — своя судьба и свои истории. Как поется в песне, «Судьбы их тоже чем-то похожи — чем-то похожи на судьбы людей».

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s